Выгодный интернет-магазин предлагает кроссовки киев помогут наши специалисты.

ПРЕСВЯТАЯ БОГОРОДИЦА, СПАСИ НАС!

Русская Православная Церковь. Новосибирская епархия
Газета прихода в честь Покрова Пресвятой Богородицы
и епархиального отдела по взаимодействию с Воружёнными Силами

«Покровский благовест», №2

ПО СВЯТЫМ МЕСТАМ 

Греция. Святая Гора Афон

Записки паломника

Самолет стремительно набирал высоту. После многочасового ожидания в аэропорту "Толмачево" уже не верилось, что состоится чартерный рейс в Салоники. Но всё уже позади, и, слава Богу, мы летим! Нам предстояло целых шесть часов провести в воздухе в ожидании встречи с Грецией. Я вдруг осознаю, что здесь, на высоте десять тысяч метров, вырывается настоящая, горячая молитва о благополучном путешествии. Глубоко в сердце проникают слова: "Господи, помилуй! Пресвятая Богородица, всего себя вручаю в руки Твои! Покрой нас Твоим омофором, спаси и сохрани!"
Было отрадно отметить, что некоторые пассажиры рейса при взлёте осенили себя крестным знамением. Все мы разные, но многие понимают, что наша жизнь, как и смерть, не в наших руках.
Надо сказать, что сам рейс, впрочем, как и цель поездки большинства участников носила чисто светский, можно даже сказать, деловой характер. Моё участие в составе группы состоялось внезапно. Буквально за несколько дней до вылета мне поступило предложение посетить Грецию по роду своей профессиональной деятельности, в рамках информационного тура. Цель такой поездки, которую организовала греческая сторона для руководителей и сотрудников туристских агентств,— ближе познакомить нас с греческими курортами, отелями, историческими местами и т.д. Однако программа тура практически не предусматривала посещения святых мест, кроме экскурсии в монастыри Метеоры. Времени для раздумий у меня больше не оставалось, когда мне сообщили, что помогут организовать индивидуальную поездку с посещением Святой Горы Афон. Мне не верилось в моё счастье!
Правда, одно обстоятельство несколько омрачило моё настроение по прилёте в Салоники. Пройдя все пограничные формальности, до последнего момента я ожидал, что сейчас ко мне подойдут и сообщат о предстоящей паломнической поездке. Но про меня как будто забыли.
Нас всех посадили в автобусы и повезли в город Касторья, где находится шубное производство. Вот так паломничество, думал я. Однако вскоре понял, что многое бы и не увидел, оставшись в Салониках.
Мы проезжали Верию — одно из мест, где проповедовал апостол Павел. "Неужели, по этим самым местам, почти две тысячи лет назад ходил избранник Божий? Видел эти горы, может быть, стоял на этом месте?"— думал я, проезжая эти исторические места.
Уже стемнело. Мы круто поднимались в гору. Стало заметно прохладней. Греческий переводчик нам сообщил, что сейчас мы сделаем остановку в монастыре Панагия Сумела. В этом монастыре находится действующий храм, где хранится икона Божией Матери, которую по церковному преданию написал сам апостол Лука.
Сам храм представлял великолепное архитектурное строение с выложенными мозаичными образáми святых и изображениями евангельских сюжетов. Внутри храма было довольно просторно, несмотря на то, что в центре стояло несколько рядов сидений для прихожан. Справа от алтаря находился большой киот, в котором и находилась чудотворная икона. Множество лампад было повешено у образа Богородицы, перед которым, стоя на коленях, читали акафист греческие сёстры. Ещё один момент, несколько удивил нас. Во–первых, через несколько минут началось вечернее богослужение, которое служил греческий священник, произнося молитвы через микрофон.
Я обратил внимание, что все женщины находятся в храме без головных уборов. И последнее, когда, уже собираясь покидать храм, я решил написать записки о здравии и упокоении сродников, ко мне подошёл священнослужитель и сказал, что можно писать и по–русски, он их прочитает и помолится.
Когда мы около трёх часов ночи приехали в гостиницу, нам объявили программу завтрашнего дня, которая полностью посвящалась ознакомительным поездкам по шубным фабрикам. Это было настоящее искушение! Подойдя к координатору нашей группы, я попросил прояснить что–нибудь по поводу моей поездки, но ничего вразумительного не услышал. Напрасно я выражал ему своё недоумение, и долго объяснял истинную цель моей поездки. Но, видимо, этот человек преследовал совсем другие цели. Он тоном, не терпящим возражений, сказал, что я как руководитель туристского агентства должен также получить представление о гостиничном хозяйстве Греции и о шубном производстве. На этом разговор закончился.
Уже засыпая, я вдруг подумал, что факт нахождения в Греции ещё не означает возможность посещения Святой Горы, и, наверное, не надо было совмещать паломническую поездку в рамках туристской программы.
Забегая вперёд, скажу, что уже позднее, когда я находился на Афоне, один из монахов, узнав о некоторых сложностях моего путешествия, рекомендовал в паломничество отправляться одному, или по ранее намеченной программе, чтобы не пребывать в поездке в суете и раздражении.
Проспав всего 3—4 часа, я проснулся около 7 утра по новосибирскому времени, но глубокой ночью в Греции. Как ни странно, но на душе у меня было спокойно. Вдруг я вспомнил, что у меня с собой имеется православный церковный календарь с иконой и акафистом преподобному Силуану Афонскому. Прочитав утренние молитвы, я обратился за помощью к преподобному Силуану и Божией Матери.
Весь наступивший день я провёл в поездках по местам, представляющим интерес с точки зрения профессиональной деятельности.
После обеда к нам присоединился Георгий — директор принимающей греческой фирмы, с которым я выяснял отношения вечером. Я подошел к нему и попросил прощения за то, что был несколько резок накануне.
— Да всё нормально, Николай,— ответил он. — Завтра в 7 утра тебя будет ждать такси для поездки в Уранополис.
Уранополис — это пограничный портовый городок, где паломники получают разрешение на въезд (визу). Отсюда на Святую Гору ежедневно отправляется теплоход.
Без особых приключений добравшись утром до порта, я отпустил такси, видя перед собой толпу паломников, осаждающих пункт выдачи разрешений. До отправления теплохода оставалось минут двадцать, и нужно было ещё разобраться в порядке получения визы и успеть на пристань.
Присмотревшись к очереди, я заметил у дверей молодого мужчину, державшего в руках российский паспорт, и объясняющего что–то охраннику на "ломаном" английском.
— Ты из России,— спросил я.
— Да, я из Москвы, меня зовут Антон.
Так я познакомился с моим будущим спутником. Узнав от Антона, что за получение разрешения необходимо платить в драхмах (греч. нац. валюта в 2001 г. — прим. автора), я побежал искать обменный пункт. Управившись с этим мероприятием минут за пять, я вновь появился у дверей пропускника. Мой новый знакомый всё стоял на том же месте.
Я выяснил, что у него нет с собой приглашения, а разрешение заказали по телефону. У меня же было с собой приглашение из русского Свято–Пантелеимонова монастыря. Порывшись в рюкзаке, я нашел заветную бумагу, и подал её охраннику. Тот посмотрел на разрешение, и, взглянув на часы, замахал руками, что–то, быстро говоря по–гречески, пропуская меня вперед. Прихватив с собой паспорт Антона, через минуту–другую я вышел, держа в руках две визы.
На что сразу обращаешь внимание, поднявшись на теплоход, так это на сугубо мужское общество. Уже тысячу лет на Святой Горе запрещено появляться женщинам. И даже, как мне сказали, заводить животных определённого пола. Вот так.
Проплыв около двух часов мы стали немного волноваться,— не проплыть бы нам русскую обитель.
— Не проплывем, зелёные купола монастыря увидим ещё за много километров,— заверил меня мой попутчик.
Я же, решив уточнить, пошёл по палубе узнать у кого–нибудь про нашу остановку. Внимательно всматриваясь в лица, я безошибочно узнал в лице одного монаха своего соотечественника. Должен сказать, что отличить в Греции монаха от иеромонаха практически не возможно. Греческие священники не носят наперсных крестов, и, находясь на территории другого государства, наши священники вынуждены придерживаться их правил облачения.
— Калимэра,— поприветствовал я монаха.
— Калимэра,— улыбнувшись, ответил он. — Со мной можно говорить по–русски.
Узнав, что нам сходить на берег через одну остановку мы поспешили к трапу теплохода.
Стоя у трапа и ожидая причаливания, я думал о том, как примет нас Афонская земля, что произойдет, какие будут встречи? Невольно вспомнились свидетельства очевидцев о безуспешных когда–то попытках сойти на Святую Землю одного из паломников. Как будто непреодолимая стена стояла между ним и Афоном. Или вспомнилось о том, как многие бесноватые, прожив некоторое время в монастырях, молитвами святых исцелялись от своего недуга, и возвращались совершенно другими. Воистину удивительна и свята эта земля.
С чувством своего недостоинства, но по милости Божией, мы сошли на Афонскую землю. Святая Гора Афон, еще называется земным уделом Божией Матери. По церковному преданию около 44 года после Рождества Христова, во время апостольских служений, когда апостолы проповедовали слово Христово, отправилась с ними на корабле на Кипр и Сама Богородица. Однако корабль пристал на незнакомую землю. Это место, его красота коснулись сердца Пречистой, и благословила Она Афон, и сделала его небесным вертоградом,— Садом Божиим.
Сегодня на Афоне насчитывается около двух тысяч монахов. Из них всего около пятидесяти — в русском Свято–Пантелеимоновом монастыре, который на нынешнем месте появился в середине восемнадцатого века. Кроме русской на Афоне находится ещё по одной сербской и болгарской обители и семнадцать греческих монастырей.
Из вновь прибывших паломников мы оказались одни. Нас встречал пожилой монах — отец Олег. Благословив нас, он указал дорогу в архондарик — монастырскую гостиницу. Территория монастыря оказалась довольно большой, так что нам пришлось даже спрашивать, где находятся келии паломников. Наконец, добравшись до места, мы были приятно удивлены гостеприимством братии. Поздравив нас с прибытием, нам преподнесли в дар довольно большие иконы святого великомученика Пантелеимона, и пригласили в малую трапезную. Радушно были предложены маслины, величиной с перепелиное яйцо, хлеб, лукум, чай и анисовая водка — всё на наш выбор.
Быстро перекусив, мы поспешили на встречу с отцом Олегом, который любезно предложил нам провести ознакомительную экскурсию по монастырю.
Сначала мы зашли в соборный храм монастыря, который, как гласит надпись над входом в притвор, был построен в 1812—1821 годах. Здесь находятся мощи святого великомученика Пантелеимона. Чудотворная икона святого в золотом окладе была увешена многими драгоценными предметами, оставленными здесь многими исцелёнными верующими.
Помолившись здесь и приложившись к святым иконам, мы отправились дальше.
Потрясающее впечатление произвёл также Покровский храм с приделом святого благоверного князя Александра Невского, богато украшенный иконами в золотых ризах и с позолоченным иконостасом. В центре храма находится рáка с мощами многих святых, в том числе и открытый ковчежец с честнóй главой преподобного Силуана Афонского. Каждый день, до и после богослужений, к этим святыням прикладываются монахи и паломники.
В своём дневнике я сделал запись о тех святых мощах, которые по неизреченной милости Божией удалось мне узреть и с молитвою приложиться к ним.
Это частицы святых мощей пророка Иоанна Предтечи, горячо почитаемого нами святителя Николая Чудотворца, святителей Василия Великого, Иоанна Златоустого, Григория Богослова. Это частица Честного Животворящего Креста, на котором был распят Христос, стопа святого апостола Андрея Первозванного, частицы мощей святого апостола Луки, святого Александра Невского, мощи святых бессребреников Космы и Дамиана. И это далеко не все святыни, что есть в этой святой обители.
Останки же самих монахов, почивших на Афоне, находятся в костнице, т.е. склепе. Это место, куда определяют их до времени всеобщего воскресения. По монашескому обычаю преставившегося монаха заворачивают в чёрную материю — саван — и так хоронят без гроба. Через три года могилу раскапывают, а кости омывают красным вином и определяют в костницу. Такой обычай, наверное, символизирует то, что наши грехи омываются Святой Кровью Спасителя. Считается, что если через три года плоть не истлела, а кости черные, то необходимо усилить молитвы по усопшем. Светлые же останки говорят о блаженной участи покойного. Смерти на Афоне не боятся. Ведь для христианина смерть — это переход в жизнь вечную.
Жизнь на Афоне проходит главным образом в молитвах и служениях Богу. Здесь нет мирских забот, и даже нет мирского времени. Неважно сколько времени сейчас на часах, скажем, в Греции, Москве или Новосибирске. На Афоне часы отсчитывают время молитвы. И весь уклад жизни построен по древнему византийскому стилю, по которому отсчёт афонских суток начинается с момента заката солнца. Таким образом, утро начинается около 2–х часов ночи, а вечер в 4 часа дня. По этому стилю построен и суточный круг Богослужений.
В первый день у меня сложилось впечатление, что буквально вся жизнь здесь состоит только из молитв, будь то в храме или в келии.
Келия, в которой мы разместились, представляла собой небольшую комнату, в которой поместились только две кровати, два стула, икона и лампадка. Глубокий, метра в полтора откос окна задерживал дневной свет, создавая даже в солнечный день тень и прохладу.
Как одно мгновение пролетел первый день, и вот уже колокола созывают всех в храм на повечерие. Со всех концов монастыря стали стекаться, как ручейки, к Покровскому храму монахи.
Буквально сразу после службы, все направились в монастырскую трапезную. Один за другим иноки быстро спускались по ступеням храма, и нам приходилось за ними только успевать. Трапеза — это последовательное завершение службы. Сама трапезная, в которой уже были накрыты столы, была рассчитана на 800 мест. Красота сводов и стен, расписанных фресками, производила сильное впечатление.
Так уж получилось, что из паломников я зашёл в трапезную одним из последних, и за нашим столом уже не оказалось свободного места. Тогда мне предложили сесть за стол вместе с монахами. Помолившись, все молча приступили к трапезе.
Здесь я сделаю отступление и скажу несколько слов о моём благословении и напутствии в поездку в Новосибирске.
Собираясь на Афон, я решил выяснить, кто из новосибирских священников побывал на Святой Горе, чтобы попросить совета и молитв на предстоящее путешествие. Оказалось, что настоятель храма Архангела Михаила отец Владимир (Соколов) уже дважды был на Афоне. В последний день перед вылетом, застал я отца Владимира в храме. Узнав, что я завтра уже улетаю, батюшка забегал в поисках того, что можно передать афонской братии.
— Если Господь сведёт, передай низкий поклон и пачку восковых свечей старцу Илариону. — Схиархидиакон он. Пусть помолится о нас.
Получив благословение отца Владимира, я распрощался с ним.
Во время трапезы в монастыре я обратил внимание, что напротив меня сидит довольно пожилой слепой или почти слепой монах. Видя, что он с затруднением находит на столе пищу, я попытался подавать ему то хлеб, то чай, то лукум. Однако, монах был ко всему безучастным и продолжал молча вкушать. Прозвенел колокольчик, предупреждая об окончании трапезы. Возблагодарив Бога за все земные блага, мы вышли из трапезной.
На выходе мне попался отец Олег, который встречал нас на пристани.
— Батюшка, вы обещали познакомить меня с отцом Иларионом,— напомнил я ему.
— Да, где–то здесь он был. — А вот он, кстати, идёт,— обратил моё внимание отец Олег на появившегося старца.
Я обомлел. К нам медленно приближался тот самый слепой схимник.
Сделав несколько шагов навстречу, я поздоровался с монахом. Объяснив кто я и откуда, я громко спросил, где я могу увидеться с ним, чтобы передать ему свечи, полагая к тому же, что отец Иларион ещё и плохо слышит. На моё удивление отец Иларион ответил неожиданно спокойным и живым голосом:
— Где, где. На молитве в храме, или в келии. — Где же ещё?
Видя моё некоторое смущение, он взял меня за руку и спросил моё имя. Таким образом познакомившись, отец Иларион весьма загадочно сказал:
— Николай... Какое замечательное имя ты носишь! — Какой у тебя чудесный небесный покровитель. Не забывай молиться ему всегда!
И затем добавил, будто мы уже давно знакомы:
— Придёшь сегодня ко мне в келию? — Мне нужно помочь собирать коробочки для ладана. А сначала давай зайдём в храм и прослушаем вечернее правило, а то я уже сам не могу читать. Так я и познакомился с этим удивительным человеком.
Как две минуты пролетели два часа в келии схимника. Осознание того, что буквально вчера я был в далекой Сибири, а вот сейчас сижу в маленькой келии афонского монаха, не укладывалось в моей голове. Нереальность происходящего опять овладела мной. Уже были собраны все коробочки, догорали свечи, и батюшка начал говорить быстрым полушёпотом, видимо, уже торопясь успеть сказать всё, что нужно, когда нашу беседу прервал колокольный звон. Пора на полунощницу.
После полунощницы, уже на исходе физических сил добрался я до своей келии, и тут же уснул. Как мне показалось, прошло несколько минут, когда вдруг раздался на весь Афон благовест, извещающий о начале утрени.
— Что это такое?— спросил я сам себя,— не осознавая ещё реальности.
Но весёлая трель колокольчика, раздавшаяся уже в коридоре архондарика, окончательно пробудила меня, и я стал собираться в храм.
Огромное звёздное небо, тишина и шум прибоя настраивали на молитву.
В храме возжигались свечи, зазвучали слова молитвы. Необходимо сказать, что ежедневно в монастыре многочасовые службы продолжаются до 8—10 часов, а в воскресные и праздничные дни и того больше. Для облегчения молитвенного стояния в храмах устроены специальные сидения–стасидии, которые располагаются вдоль стен по обе стороны от алтаря. На них и размещаются монахи, молясь по чёткам.
Размеренно протекала монастырская служба, менялось звёздное небо, видневшееся через большие окна храмового купола. Антифонные чтения и пения наполняли душу чем–то необыкновенным. Едва заметно забрезжил рассвет. Я потерял уже всякую ориентацию во времени.
— "Слава Тебе, показавшему нам свет",— раздался из алтаря голос священника. Начиналось утро.
Через некоторое время вдруг рядом со мной оказался отец Иларион.
— Коленька, это ты?
Узнав меня, старец взял мою руку и поцеловал ее.
— Возьми эту тетрадь и помолись об упокоении душ рабов Божиих,— сказал он, протягивая мне плотный блокнот. Это был синодик святого праведного Иоанна Кронштадтского. В алтаре уже совершалась проскомидия.
Позже, отец Иларион принёс тетрадь с именами всех царственных страстотерпцев, всего царского рода и приближенных к ним.
— Все, о ком мы молимся, чувствуют нашу молитвенную помощь и будут молиться о спасении и наших грешных душ,— благословил он на чтение. Начиналась Херувимская песнь.
Интересно, что с началом Херувимской, многие монахи становятся на колени, и встают только с окончанием анафоры. Благоговейные чувства и страх Божий пребывают здесь как никогда.
Отдохнув немного после окончания богослужения, я решил познакомиться с ближайшими окрестностями Свято–Пантелеимонова монастыря. Наметив маршрут от ближайшего порта Дафни через греческий монастырь Ксиропотам, я провёл этот не по–осеннему жаркий день на тропах Святой Горы. Добравшись на пароме до порта Дафни, откуда паломники на теплоходе "Святая Анна" отправляются на юг Афона, я отправился пешком в обратный путь. Греческий монастырь Ксиропотам, куда я зашёл пополнить запасы воды, оказался одним из самых богатых и процветающих на Святой Горе. На территории монастыря работал огромный башенный кран, непонятным образом доставленный в это место. Внутреннее убранство монастыря производило впечатление дорогой гостиницы. Честно говоря, я ожидал увидеть более аскетические условия жизни монахов. Из имеющихся святынь в обители хранится самая большая в мире частица Честного Креста с отверстием от одного из гвоздей. Эта частица вставлена в деревянный Крест, по преданию пожертвованный императрицей Пульхерией. Повидавшие много монастырские стены, вымощенные камнем тропы, сама Святая Земля — как бы переносят нас на много веков назад. Невыразимые в словах ощущения временн&oactue;го потока, наполняют в эти минуты целые тысячелетия.
Уставший, но полный впечатлений добрался я к вечеру к себе в обитель. Оставалось совсем немного времени отдохнуть и подготовиться к всенощному бдению. Предстояла последняя ночь на Святой Горе.
Перед вечерним богослужением в соборном храме началась исповедь. Во время каждой исповеди всегда с особенным волнением подходишь к аналою с крестом и евангелием. Здесь же враг рода человеческого ещё сильнее противоборствовал покаянию грешной души.
— Как мерзко будут выглядеть твои дела и мысли по сравнению со святой жизнью монахов,— посещала меня предательская мысль. Исповедь шла быстро. Один за другим подходили монахи ко священнику, становились на колени и получали разрешительную молитву. Как будто в первый раз, с ощущением, что только на меня сейчас все и смотрят, подошел я к аналою. Добрый, кроткий взгляд духовника обители отца Макария несколько успокоил меня. Исповедавшись и получив благословение священника, я ощутил, как светло и радостно стало на душе.
Стояла глубокая ночь. Лишь немногие свечи освещали Покровский храм, где шла архиерейская служба. Служил владыка Сергий, архиепископ Тернопольский и Кременецкий, который проводил свой отпуск на Афоне.
Быстро проходил час за часом. Служба приближалась к концу. Причастников пригласили ко Святой Чаше.
— "Верую, Господи, и исповедую",— мысленно повторял я за владыкой Сергием слова молитвы. Из причастников я оказался один.
После литургии я вспомнил, с какой ответственностью благословляет на причастие братию и паломников духовник монастыря. Поэтому и мало причастников?— думал я.
Радость, восторг и умиление одновременно овладели мною. Невыразимые словами чувства наполняли всю мою душу.
Сразу же после литургии начался водосвятный молебен. Интересное кропило приготовили монахи для службы — пучок какой–то травы, от которой распространялся удивительный аромат. Это оказался иссоп. "Окропиши мя иссопом, и очищуся..." (Пс. 50, 6) — вспомнил я стихи псалма. Обильно окропляя святой водой, владыка благословлял братию и паломников. Затем уже на выходе из храма каждый принимал частицу антидора и запивал освящённой водой, наполненной ароматом иссопа. Душа и тело обильно питаются здесь благодатию Божией. Монах всегда на Афоне находится рядом с источником воды живой, той самой воды живой, о которой говорит в Евангелии Христос: "Кто будет пить воду, которую Я дам ему, тот не будет жаждать вовек; но вода, которую Я дам ему, сделается в нём источником воды, текущей в жизнь вечную" (Ин., IV: 14).
Ещё об одном удивительном случае хотел бы я рассказать. Собираясь на Афон, я попытался собрать и прочитать всевозможную литературу о Святой Горе. И вот в некоторых источниках я встречал повествования о том, что часто человек, побывавший на Афоне, впоследствии заболевает. Случаются различные недуги. Конечно, далеко не каждый человек обязательно заболеет, но такой факт встречался мне несколько раз в совершенно разных материалах. Находясь в обители, несколько раз вспоминал я о таких случаях, но, несмотря на бессонные ночи, разницу в часовых поясах, длительный перелёт и многочисленные переезды, чувствовал я себя, по милости Божией, прекрасно.
И вот, в третий день моего пребывания в монастыре, после всенощного бдения, прилег я утром немного отдохнуть перед отъездом. Проспав пару часов, я проснулся от нестерпимого зуда. Всё моё тело было покрыто красными волдырями, похожими на укусы пчел. Я совершенно не понимал, отчего они. Первая мысль была, что меня накусали комары или клопы. Но отсутствие в келии тех и других, чистое постельное бельё, а самое главное — отсутствие этих проявлений у моего соседа по келии, сделали несостоятельной эту версию. Стоило мне расчесать любое место на коже, как тут же появлялся вид плотного красного укуса. Даже в закрытых одеждой местах, между пальцами,— всюду были непонятные следы. Совершенно нетронутым, как ни странно, оставалось только одно лицо. Что это было такое, оставалось для меня долгое время загадкой. То ли это случилось за мое недостоинство прикасаться к величайшим святыням, то ли наоборот, это были внешние признаки внутреннего очищения и благодати, или что другое — это известно было одному Богу. Единственное, что я могу сказать, так это то, что когда я вернулся на материк, и пригласил врача, тот в совершенном недоумении подтвердил, что признаки похожи на укусы, и нашел на моем теле около ста таких "укусов".
И только спустя несколько лет Господь открыл мне причину того явления. Случилось это в разговоре с настоятельницей одного женского монастыря, когда я рассказал ей о своей поездке на Афон. Тогда матушка мне поведала другую историю — о паломничестве на Святую Землю в Иерусалим одной монахини, у которой каждый раз при посещении святых мест, появлялись непонятные кожные проявления. Все такие заболевания, случающиеся с паломниками, будь то на Афоне, или в других святых местах, имеют чисто духовные корни. И нужно быть особенно осторожным в своих словах и поступках во время богомолья по святым местам, следить за своими помыслами, чтобы не попасть в бесовские сети, расставленные повсюду.
Пришло время расставаться и покидать ставший таким знакомым и родным русский Свято–Пантелеимонов монастырь. Несколько часов службы пролетели на одном дыхании. И когда мы вышли из храма, то уже высоко над горами поднялось солнце. Начинался новый день.

Николай Соколов.
Афон — Новосибирск.

| к началу статьи | к предыдущей статье | к следующей статье | на главную страницу |